Северный Кавказ в русско-иранских и русско-турецких отношениях в 18 в.

Северный Кавказ в русско-иранских и русско-турецких отношениях в 18в.
(выдержки)

     Северный  Кавказ всегда представлял собой сложный регион как в экономическом и политическим, так и в этнорелигиозном отношении. На рубеже 17-18 вв. его территорию населяли многочисленные народности и племена, занимавшиеся в зависимости от природно-климатических условий земледелием, скотоводством, торговлей, ремеслом, охотой, бортничеством и находившиеся соответственно на различных стадиях формирования и развития феодальных отношений.
   Из внутренних факторов, воздействовавших на общественную жизнь Северного Кавказа  важнейшим было то,  что верховные  сюзерены на подвластной территории: пши, уорки (Адыгея, Кабарда), аха (абазины), алдары ( Осетины), бии и таубии ( Балкария, Карачай), мурзы ( ногаи, Чечня и Ингушетия), шамхалы, ханы, уцмии, султаны, майсумы, беки ( Дагестан) – выступали как неограниченные правители. Административные, правовые и судебные функции в княжествах центральная власть осуществляла с помощью дружины, набираемой из представителей богатой феодальной верхушки. Во время войны правители собирали народные ополчения из свободных общинников. Если в феодальных владениях власть общинной знати – старшин – была ограничена, то в «вольных» обществах Адыгеи, Чечни, Ингушетии и Дагестана она оставалась значительной, но превращалась в наследственную прерогативу отдельных влиятельных родов и семей. Этот процесс наглядно прослеживается при анализе государственных институтов горских народов.
………..
       Неодинаковый уровень социально-экономического развития равнинной и горной Чечни и Ингушетии породили различия в политическом устройстве отдельных частей этого края. В ее высокогорных районах, как и в соответствующих зонах центральной части региона, сохранились неразвитые формы местной  и центральной власти; многочисленные общинные и сельские союзы, управляемые народными собраниями, были близки в политическом отношении к аналогичным структурам Осетии, Карачая и Балкарии. В равнинных районах – отчасти под влиянием Дагестана и Кабарды, но главным образом в результате собственного развития - рано сформировались институты княжеской власти. Своеобразие политических порядков Чечни и Ингушетии выразилось в том, что наряду с формирующейся княжеской  властью значительное влияние  на политическую жизнь чеченцев и ингушей оказывали народные собрания.
    Органы управления сельских общин, куда выдвигались представители наиболее богатых, влиятельных и знатных тайпов (родов, тухумов), по своим социальным функциям были такими же, как и у других народов Северного Кавказа. При решении административных и хозяйственных вопросов, касающихся жителей «вольного» общества, из представителей отдельных аулов созывался расширенный совет – кхел- в определенном месте, например: в обществе Шатой- на поляне Трех Груш, у карабулаков – в аулах « Воко», или «Боко». Каждое общество имело свой «кхел», выступавший автономно в сношениях с другими обществами, феодальными владетелями, а иногда и с отдельными странами. В отличие от высокогорных « вольных» джамаатов, управлявшихся народными собраниями и старшинами, часть сельских обществ равнинной Чечни управлялась титулованными князьями, передававшими свою власть по наследству. Среди них источники 18в. выделяют чеченских князей Айдемировых, Турловых и Хасбулатовых, карабулакских владетелей Брагунских и Цечоевых, отмечая  начало образования княжеской власти у представителей шести ингушских и десяти карабулакских фамилий. Вместе с тем сами чеченские и ингушские владетели находились временами в зависимости от кумыкских, аварских  и кабардинских князей.
 
М., 1991 .                                                       Сотавов Н.А .