Руководство к познанию Кавказа.

Руководство к познанию Кавказа.

Санкт-Петербург . 1847 г.
Книга вторая.
                                                 Глава III
                                                           
  Вообще жители главного Кавказского хребта состоят из двух главных племен: Осетинского и Чеченского. Первое по наружности исповедует Православную веру, другое Магометанскую, и наконец, третья часть их есть язычники. Нигде по Кавказу Христианская вера не сделала таких успехов, как во Владикавказском  округе. Господствующее население  его, преимущественно простой народ – исповедует Христианство, имеет свои церкви, священников и разделены на приходы. Аллагирцы, Куртатинцы,  Дигорцы и Джерах  почти все Христиане; Тагаурцы и Назрановцы почти все исповедуют Христа, однако - же религия их основана не в настоящий веръ:
Мужчины слабы верою, женщины еще слабее; обычай, никуда не выходить из дома и не показываться мужчинам, заставляет их не бывать даже в церквях. Старшины держутся Магометанства, а съ ними многие и из простого народа; но эта религия сохраняется строже, особенно старшинами.
  Народы Осетинского племени, обитающие на Северной покатости Кавказского хребта, отъ Казбека вниз по левому берегу Терек, до равнин Кабарды, суть: Тагаурцы, Аллагирцы, Куртатинцы и Дигорцы; Чеченского племени, живущие по той же покатости, вдоль левого берега Терека до Большой Кабарды и равнине Малой, есть: Джерахи, Кистины, Галгаи, Цари и Назрановцы или Ингуши. Языкъ последних не понятен для Осетин и обратно. Но въ обычаях и обрядах у них много сходства. Тому, что они имеют средства и дозволение пользоваться многоженством, а во вторых, отъ худого толкования  слов: Христианин и крестьянин; старшины полагают, что приняв Православную веру, они лишатся достоинства  и сравняются со своими холопами .  Такая причина  удерживает их отъ перемены  магометанства на Христианство.
  Чернь, ни в том, ни в другом случае, ничего не теряющая, охотно склоняется на сторону той религии, которая более оказывается покровительства и менее требований.
Язычества более придерживаются: Кистины, Галгаи, Цари, часть Ингушей;- перекрещенных, все же остальные Ингуши, Осетины  Христианского вероисповедания, преимущественно в горах живущие, исполняют до сих пор, множество самых грубыхъ обрядовъ идолопоклонства.
Причиною такого смещения религий можно полагать влияние на них разноверных народов. Находясь в середине Кавказского Хребта, они имели  сношения с Закавказьем, что дало ход к ним Христианству отъ Грузин; съ Севера же, от Кабардинцев, принимали попеременно учения тех или других, и наконец, перемешав все понятия остались при своем грубом невежестве. Политика ихъ - общая всех слабых, побежденных народов, принимала  до времени формы победителей и держалась упорно  правил своихъ. Теперь, при нашей веротерпимости, при наших усилиях, сколь можно более кроткими  средствами образовать этих дикарей, туземцы худо понимая настоящую цель Правительства,  сдълались в отношении религии ни то, ни сё: Мулла свободно кричит при колокольном звоне, Кистинский кумир Гальерд покойно стоит въ старой, оставленной церкви Царицы Тамары.
 Странно и прискорбно видеть такое смещение религий, и такое полное небрежение ко всему святому, так например: Осетина считают Христианином, а между тем, под разными предлогами и названиями, имеют несколько жен, бръеть волосы, делать омовения, обряды же церковные при свадьбах, похоронах исполняют языческие, приносят жертвы  кумиру, никогда не ходят в церковь, не знают, что такое Иисус, и в то же время, почитают Михаила Архангела , Пророка Илью, семейство его следует тому же примеру . Но а мусульмане не лучше Христиан, исповедуя секту  Сунны, не многие из них знают предписанные обряды, еще меньшее число исполняет их, кроме того и Муллы, народ  не совсем толковый, и только имеют то преимущество в народном мнении, что выбираются  изъ среды их самих.
  Между тем, остатки большого числа церквей в ущельях Кистинском и Куртатинском, находимые там книги, сосуды, вещи и деньги, почитание язычниками Христианских  Святыхъ и названия их ясно доказывают, что жители этого округа были прежде Христиане, отступившие  от веры, при беспрерывно переменявшемся владычестве над ними: то Кабардинцев, то Грузин, и наконец, Русских; пользуясь такими переходами горцы опять обратились къ своимъ кумирам. Так Ингуши, выходцы Кистинцев, в 1810 год, при вступлении в подданства России, были опять язычники и клялись в верности, почитаемым ими за святыню - кумиром  Галъерд, и в условии заключенном съ Русскими, прибавили статью: что обряд идолопоклонства остается при них  ненарушимым; тогда как, предания горцев и приведенные памятники свидетельствую о том, что некогда  они были Христианами. С 1820 годов, Русские миссионеры  начали обращать Ингушей в Христианство, и без больших усилий, привели въ православие две трети народонаселения. Ингуши согласились быть Христианами, но и теперь их скорее можно назвать язычниками, ибо они ходят на поклонение к кумиру Галъерду и приносят ему жертвы. Таково религиозное состояние жителей Владикавказского округа; все племена его верят в Бога, в будущую жизнь рая и ада, въ Святых, которые у самых язычников носят Христианские названия и, кроме того, почитают некоторые места Святыми. Богъ по Осетински Хцау, по Ингушски Деалле, - всемогущ; от него проистекает   все хорошее и худое. Рай  по Осетински Дзенетъ, по Ингушски Агаретъ. Горцы веруют, что в будущей жизни, просвещенные получат достойное награждение  за добрую жизнь в этом свете, что соединясь в одно семейство, будут наслаждаться многоженством, гулянием в хороших садах и хорошею пищей; что убитый против неприятеля поступит прямо в рай, а враги его будут ему прислуживать; что наконец убитый пользуется завидным правом, выбирать кого-либо из родственников своих в товарищи себе в рай, и потому объ убитом, родственники не плачут, а наоборот радуются.
  Ад по Осетинск Зенъ-Донъ, по Ингушски Джиоджагет; горцы представляютъ его себе большим огненным озером, в котором грешники будут мучиться . Самое  слово Зенъ-Донъ, в буквальном смысле  значит: трудная вода. Но понятие о муках и наказаниях не очень определительны; многие смертные грехи, как например кровомщение, почитается у горца добродетелью, а убить человека не врага - грехом. Украсть  и быть обличенным в воровстве считается грехом, а украсть молодецки считается  за славу.
Понятия горцев о будущей жизни разнообразны, но болъе, что они будут жить вечно в раю , и каждое семейство  непременно соединится и телом и душою, в том самом  виде, как было на этом свете; для сего на кладбищах, членам одного семейства хоронят вместе; где бы кто ни умер его стараются привезти на свое кладбище и похоронить, где следует, чтобы не разразнивать на том свете.
 Нередко жена после смерти мужа, возвращается к своим родителям, но когда она умрет, родные мужа требуют ее тела, чтобы похоронить около мужа; по их мнению, если разъ заплачен за жену калым, то она остается рабою мужа и на том свете.
О сотворении мира, горцы решительно не имеют никакого понятия; сколько мы ни старались расспрашивать их об этом, получали один и тот же ответ: мы живем, отцы наши жили, у нас есть довольно хлеба, всякого скота и у них было тоже, и так у всех до нас живших. На слишком сильную метафизику, они отвечали презрительным «хац» (не знаю) с качанием головы, впрочем у них, есть названия первых двух людей: Адама и Евы, Адам - Аме.
  Горцы верят в существование ангелов - помощников   Божьих на земле, также, в добрых и злых духов. Но по  их понятиям, в каждом месте  существует злой дух, который старается напроказить людям; в иных местах являются по ночам тени, в других злой дух забавляется с зажиганием сена или, переноскою его с места на место. Многие не шутя уверяют, что видели духа,  и рассказывают об этом подробные истории «Ехал я раз Кубанским лесом, говорил нам один старик, смотрю на верх, а там на одном сучке, сидит кто-то поджав ноги по Грузински, глядя на меня пищит и дразнит языком Я подумал про себя:  верно это нечистый дух  и проехал мимо; потом, ударив плетью лошадь, сказал: надо бежать, и дух мне ответил: надо бежать; тогда я поскакал и начал плевать и он мне тоже плевал вслед.
  Святые, почитаемые всеми горцами без исключения, большей частью  есть Христианские; праздники  тоже совпадают с ними; к числу таких святых принадлежит: Михаил Архангел, почитаемый даже верными идолопоклонниками - Галгаями. Пророк Илья в уважении у всех; он считается покровителем скотоводства и земледелия: везде ему  воздают особые почести, празднуют день его рождения и приносят жертвы. В честь Святого Матвея, у Кистинов, называется гора его именем. Святой Георгий победоносец почитается покровителем путешествующих по всем дорогам; ему молятся и приносят жертвы, особенно отправляясь на войну, в набег или в дорогу. Святая Мария почитается у всех покровительницею супружеского благополучия и плодородия: ей молятся и приносят жертвы после всякого разрешения от бремени. В честь Божьей Матери у Осетин  есть мужское имя Майрам и названа пятница Майрам-Бон (Марьин день). Кроме того, у всехъ есть свои языческие угодники и священные места: их очень много; они большей частью находятся в почитании только у одного  племени, даже одного аула, другими же не уважаются; не многие имеютъ честь быть известными на дальнее расстояние.
  Такие святые - у Осетин: Хцау-Дзуарь, Фридъ-дзуарь: святое место Цомадикавзадъ, и у Ингушей – Гушмале. Всем вообще святым  назначены праздники и приношения в разное время года.
  Праздненства, делаемые у всех  горцев без исключения бывают: Новый год. Осетины празднуют его в один день с нами; Ингуши, Кистины, Галгаи, тремя днями ранее нашего; у них делаются накануне праздника гадания - С. Тройцу большою частью празднуют одни Осетины. День Пророка Ильи празднуют Осетины всех племен, также Ингуши с соплеменными обществами; только у Осетин, пред этим праздником делается гадание, которое пользуется известностью  у Кабардинцев и Чеченцев.
  Праздник святому делаются раз в год, и редко более одного дня; ему приносят жертвы, а простые люди, по обещанию, делают при этом скачку, стреляют, пьют и едят. Для принесения жертв  и для молитв, выбирают одну из гор окружающих аул, которая по большей части получает название  того святого, которому жертвы на ней приносят. Вообще возвышение выбирается для того, чтобы молитвы просящих скорее доходили к кому относятся; на горе устраивается из камня жертвенник; иногда капище, куда с дарами, для молитв, собираются в назначенный день . Каждое семейство приготовляет у себя в доме, что ни есть лучшего: варить пиво, раку (просяная водка), лоби(фасоль), печеть чурек (просяной, пресной хлеб), жарить баранину, говядину  и т.д. В день праздника, все приготовленное взносят на гору, перемешиваются и составляют общую трапезу. Иные делают жертвы по обещанию и приносят их в день праздника на гору. Приношения эти состоят из денег, сосудов медных или серебряных, нарочно для Святого отлитых, и другие вещи,- кто, что обещал, они оставляются всегда при жертвеннике, а если в скале есть пещера, то в ней и считаются неприкосновенными. Множество  поверий существует в народе  насчет святости подобных мест, куда никто не смеет входить, разве в день праздничный, в противном случае, решившийся нарушить закон - обычай, по мнению народа, умрет или ослепнет  или рот у него скривится. Такое невежественное  понятие и выгоды  жрецов этих таинствъ укореняют предрассудки.  Когда соберутся жители, каждый со своим приношением, тогда старик, облеченный на звание жреца, подходит к жертвеннику и начинает читать молитвы, обыкновенный смысл их бывает такого рода: сперва обращаются к Святому, которого празднуют, прося его о защите и покровительстве; потом просят Илью Пророка  о покровительстве стад, Святого Георгия об успехе  предпринимаемой дороги, набега или воровства, молят об удачном исполнении предприятия, молят также, чтобы оно было вредно неприятелю, а если он приедет с той же целью для просьбы, то, чтобы молитва его не имела успеха, и чтобы его можно было поймать вовремя. В заключение молитвы, обращаются к Богу о исполнения всех благ на земле их, и все зол на землю врагов. По окончании молитвы, с разрешения жреца, начинают есть и пить принесенное, плясать, веселиться  и непременно стрелять: стрельба есть необходимая принадлежность всякого сборища. Веселости эти продолжаются до глубокой ночи. Таков, большей частью, общий вид всех горских праздников; немногие изменяются в разных мелочах; изменения эти видны далее.
  Праздник Нового года, по Осетински Нокъ-бонъ. Все осетины празднуют этот день с одинаковым торжеством. Накануне нового года, мальчики раскладывают огонь  и придерживают его до нового года, взрослые стреляют целую ночь и утро. Потом ходят друг к другу  с поздравлениями: всякий поздравляющий, приносит полную  пригоршню  соломы или щепок  и, бросая их на огонь  желают, чтобы у хозяина было  так полно в доме целый год, как у него были полны руки. После того начинаются взаимные угощения. Обычай требует, чтобы все перебывали друг у друга   с поздравлениями и   были угощены, что ни есть лучшим: для сего в каждом доме, недель за шесть, начинаю откармливать барана для праздника.
  На другой день, мальчики ходят по домам  и поют песни в которых поздравляя хозяина  с новым годом, желают ему, чтобы он застрелил на охоте оленя, жена бы его, родила сына, чтобы в доме было во всем изобилие, и потом: за труды свои просят награды, им обыкновенно дают пироги или бублики. Где хозяйка поскупится и ничего не даст, мальчики затягивают новую песнь, отмъняющую прежние желания и укоряющую хозяйку в скупости. Наконец в день нового года, у Осетин и всех горцев, остался Израильтянский обычай, делать на дверях  каждого дома кресты кровью барана.
 Ингуши, Кистины, и Галгаи, для празднования нового года собираются в горы и там приносят  жертвы Гальерду, который не имеет никакого олицетворения, считается духом, но в честь его посвящены церкви и часовни, оставшиеся от Христианства, выстроены новые капища, куда в этот день собираются, приносят всякие жертвы, преимущественно вновь отлитые пули и зажигают свечи. Приношения остаются в капище, веселье же и пир идут обыкновенным порядком. Накануне нового года, избранные кистинцы и другие люди, почитаемые за одаренность даром предвиденья, отправляются с вечера в одно из капищ  и там, лежа на брюхе, остаются целую ночь в таком положении, прислушиваясь к земле. Утром, гадатель выходит из капища, объявляет народу то, что слышали: худое или хорошее для наступающего года, в это время многие приезжают из гор, чтобы слушать предсказания.
  Праздникъ Тройца, по Осетински Карда-хасанъ  празднуется только ими. Галгаевцы собираются в капища  Галъерда и празднуют обыкновеннымъ  порядком. Осетины без исключения почитают Тройцу ; но съ  с особеннымъ великолепиемъ празднуется она въ аулахъ ущелия. Санебанъ, между прозвищами князей Етеновых и Кундуховыхъ. Гора, гдъ  приносят жертвы, называется Рекомъ. Рецъ  выбирается по очереди, изъ  почётныхъ  стариковъ аула, обряд  испоняется какъ уже сказано. Въ этотъ же день, во всехъ осетинскихъ аулах, отделяют куски явств  отъ приготовленныхъ жертвъ  и кладутъ ихъ на   дерево, посвященное  Тройцы или Карда-хасанъ.
  Праздникъ С. Илии соблюдается всеми горцами. Главное праздненство  его у Тагаурцевъ, въ аулахъ  Какадуръ, тамъ посвящена его памяти гора, на которой живет жрецъ  Дзаур-Лагъ или образъ –человекъ, въ переносномъ: Святой человек-распорядитель Святаго Илии и, выбирается  изъ почётныхъ стариковъ  одной фамилии. Ему предоставлено   право получать подарки  въ денъ праздника, ходитъ въ беломъ одеянии , гадать, приносить жертвы и наконецъ, онъ только одинъ может всходить  на святую гору. Праздникъ С.Илии, слъдует чрезъ двъ недели послъ С. Тройцы, жертвенникъ на горъ устроенъ въ пещеръ, тамъ хранятся всъ жервоприношения  и священная чаша. За три дня предъ праздникомъ, Дзуаръ-Лагъ приготовляется къ  совершению  таинствъ и гаданья и, чтобъ чище явиться передъ святымъ, онъ три дня омывается молокомъ, потомъ одъвается въ белое платье, и взявъ съ собою пива, нарочно для праздника приготовленного, идетъ вечеромъ  съ ним на гору. Придя къ жертвеннику, Дзуаръ-Лагъ наливетъ пиво въ священную чашу  и поставя на самой вершины горы, ложится около чаши спать на цълую ночь.
  По мнению горцев, в эту ночь, Вацила или С. Илья, спускается с неба и опрокидывает чашу. Дзуаръ-Лагъ, смотрит  в которую сторону пролито пиво, и соображаясь  съ нимъ, делает свои предсказания об урожае  и благополучии текущего года; если например , пиво пролито к горам, то урожай будет хороший  у Осетин , если к Кабарде или к Чечне, то урожай будет там. Гадатель спускается с горы, и в награду, за хорошее предсказание  получает подарки мясом, хлебом и вещами; кто что может, то и дает ему. Обряд праздника одинаков съ описанным, но жертвы не вносятся в гору, и во время молитвы Дзуаръ-Лагъ , народ стоит в почтительном отдалении у подошвы горы; потом всякий ест то, что приготовил, а не изъ общей трапезы; под конец веселятся сообразно хорошим  или дурным предсказаниям.
  Дзуаръ-Лагъь занимается гаданием другого рода. Если кто-то заболеет,  то приглашают его погадать  и открыть настоящую причину болезни. Гадание производится  посредством четырех палочек,  длиною около полу-аршина, положенных  на стол и покрытых овчиною или кожею. Надъ ними Дзуар-Лагъ читает молитвы и заклинания, чтобы открылась тайна, и при обращении къ вопросами къ С.Илии, приподнимания палочек, истина разузнается: больной признается, что въ праздникъ Илии не принес лучшей жертвы, не исполнил обещания или не сварил пива. Следует новая молитва к святому, съ  обращением принести ему новыя жертвы. Согласие следует за вопросом, и в знак его правая, пара палочек начинает приподниматься и став на одной высоте  с левою,  соединяется с нею. Там гаданье кончается. Дзуар-Лагъ получает подарки, Ваацила новые жертвы, а больной, если выздоровеет, то хорошо ему; если же умрет, значит, что он вновь прогневал Святого и сам виноват.
  Вот главные обряды и праздники у Осетин и Ингушей. К второстепенным принадлежат местные, которые имеют каждый аул, сам по себе.  Некоторые праздники соединяются с поминками по усопшему; таков общий у всех Гаусъ-гананъ, делаемый на третьей неделе великого поста. Наконец  есть у горцев святые места, куда ходят на поклонение, и где, при большом стечении народа, делаются праздники. Такова у Тагаурцев пещера  Фарнегадаг (благодатный овраг, благодатная пещера); в ней собираются во время засухи, в ущелье Санебаском женщины, девушки, для моления и совершения жертв, испрашивающих дождя. Тут хранятся в сундуке кости неизвестно кого: их при засухе мочат женщины в речке около протекающей и, потом кладут на свое место, поверка утверждает, сто после такого обряда, всегда выпадает желанный дождь.
  Такие места у Ингушей и Кистинцев и Галгаев пользуется большим уважением, особенно после Назрана, тамъ принадлежа  древнему народу Нарту, они сохранились по преданию, 200 лет, но с приходом Русских стали портиться. Над ними выстроена каменная будочка, Ингуши покрывают кости полотном, в знак того, что они еще не разуверились в их святости.
  Некоторые леса и рощи посвящены святым. Замечательно, что такие заповедные рощи находятся в местах безлесных, где дрова достаются с трудом. Леса эти неприкосновенны, ихъ можно рубить только тогда, когда готовясь праздновать имя святого, нужно варить пиво. Самый замечательный лесок находится в Тагаурском ущелье, в долине Савадатъ, при речке. Этот ореховый лесок действительно, как бы невзначай забежал на середину  безлесного пространства и называется Кастажи-кохъ. Предание у туземцев есть, что он,  для защиты стражника Кхета, перенёсся из большого орехового леса;- от того лесок и названъ его именемъ, сверхъ того получилъ священные права: его не смеют рубить, съ него не собираютъ плодовъ, а кто переступит закон, тот говорят ослепнет. Если удастся горцу убить в этом лесу зверя, то онъ должен туда собрать тотчас всех жителей одного с нимъ аула, и там же, всъм обществом, зверя скушать - если он только съедобный, в противном случае, броситъ его. Словомъ, выносить изъ лъса ничего не позволяется, под опасением смерти и слепоты. Мера весьма благоразумная, иначе нельзя было бы предохранить лесок от своевольного истребления.
В старину, подобные леса пользовались правомъ  даватъ убежище  и защиту, но теперь русские законы извлекают оттуда виновного,  не смотря на мнимую святость леса, впрочем и досель для всякого Черкеса есть надежнейший и любимый притонъ.
  Обряды религиозные  такъ перепутаны въ понятияхъ, Осетинъ и соседей их, что Христиане и магометане одинаково съ язычниками  верят могуществу языческих кумиров, последние же, не понимая чествуютъ Христианских святыхъ. Обряды свадебъ, похорон, поминокъ, еще более обезображены. Тут независимо отъ обрядов настоящей христианской и магометанской веры, народъ исполняет свой прежний обычай, без этого свадьба  не въ свадьбу, поминка не въ поминку.
  Обряд всех горцев при рождении младенца, самый простой, но только чем богаче и сильнее человекъ, которому жена дарит сына, тем значительнее бывает у него сборище и пышнее приготовляются угощения. До разрешения родильницы, в дом ее собираются все родные и знакомые ее и мужа; мужчины, молодые парни и мальчики в одном отделении, а женщины, только замужние и старухи в другом; каждая из них несет родительнице три масляных пирога:- обычай требует, чтобы мальчики вырывали из рук пироги, и женщины бы не гневались за такую вольность. Когда мать предчувствует приближение родов, тогда ближайшие родственницы выводят ее в особую комнату. При разрешении от бремени, муж и другие родственники не присутствуют не из приличия, а потому что родственные чувства горцам неизвестны. Если родилась дочь, то собрание,  повъся голову, поглядывая на приготовленные угощения, может удалиться, потому что отец груститъ, и не хочетъ  праздновать рождения дочери, дочь у горца ни во что не ставится - Неблагодарные! Кто же приносит им калымъ! кто же трудится  и работает мужу во всю жизнь, как не женщина.
  Когда же родится сын, особенно первенец, угощению нетъ конца; тотчас, по получению об этом известии, все бросаются поздравлять отца и родственников его отсутствующих и присутствующих. Не думайте, чтобы такая радость была истинная. Нетъ, Черкесский народ ничего даром не делаетъ. Въ поздравленияхъ подарки играют важную роль; у Осетинъ, отецъ новорожденного должен подарить что-нибудь тому,  кто первый поздравит, да ещё, кому самъ вздумаетъ; тоже самое делают  и его родственники. Обыкновенно дарят оружием, платьем, баранами, и друг.
По окончании поздравления, начинается угощение. Въ хорошую погоду, гости усаживаются во дворе или на улице, около стенок домов, в дурную погоду в сакле; тут начинают пить раку, бузу – балъ (брага на медовой водъ), пиво, естъ говядину, баранину и опятъ снова. Женщины не сходятся с мужчинами - обычай запрещаетъ. Всякой сам себя угощает без просьбы хозяина, черепаетъ из котла водку,  берет руками съ доски нарезанную говядину. У старшинъ и богатыхъ людей, бываютъ скачки, сопровождаемые подарками победителю.
  Ни один горецъ не знаетъ сколько ему летъ и эпохи своего рождения; разве  мать припомнитъ какое-нибудь обстоятельство, сопровождавшее его явление. Такъ напримеръ, она говоритъ: Тассо родился, когда Русские ходили в первый раз въ Грузию. Горцы не празднуют своего дня рождения, христиане из них дня Ангела; въ жизни горца есть только 3 праздника, собственно для него дълаемые: въ первое появление его на светъ, при женитьбе и похоронах.
  Въ день рождения младенца, ему дают имя языческое, хотя бы онъ был Христианин  или магометанин, и как нарочно, даютъ имена более звъриная или, принадлежащия всякой дряни, например Сау-Куцъ (черная собака), Гамуш (буйвол) и др. Имя младенцу даетъ один из родственников  стариковъ, кто первый подойдет к люльке. Русские имена,  названия, они переделывают на свой языкъ и понятия, так что Петра называют по-своему Таезорити, Думбай, Монсея-Мистулъ и т.п.
  Крестины делаются на дому, если священикъ сам придет к нимъ, иначе ребенка спрячут и будут уверять, что он крещенъ. Обрезание дълается строже и добровольнее, ибо муллы распустили слухъ, что необрезанные будут ходить на том свете без головы. На третий день приходятъ опять с поздравлением и приносят пули в подарокъ, которые мать кладет в люльку к младенцу, как бы провозглашая  будущие его военные подвиги. Бабка, принявшая младенца, получает незначительные подарки и считается в семействе уже родною. У Ингушъ, она считается кормилицею, и пользуется одинаковым уважением младенца, какъ мать его.
Каждый осетинъ, не смотря на христианство, слъдует многоженству, и если въ состоянии прокормить имеет двухъ, трех женъ. Основанием всякаго супружества есть калымъ  или покупка у отца дочери; иногда калымъ платится исподоволь, а иногда и тотчас. Вообще, при окончательной заплате его,  дълается в честь молодых родителями блистательный праздникъ для родных и друзей.
  Калымъ существовал всегда - но разно; бывалъ больше или меньше: прежде за дочь старшины платили сто коров, ныне 30, или деньгами 300 рублей сер.- за дочь форсалака или однодворца, платят 15 коров, Ингуши же 18ть. Теперь же больше платят деньгами, но неимущие их: вещами, скотом  и даже оружием. Каждый осетинъ имеет одну законную жену, другие купленные дешевле 70 до 120 рублей сер. Или пленницы, взятые у хозяина, считаются у мужа работницами, съ тем что дети прижитые с ними, остаются в полной власти отца и называясь кавдасардами, составляютъ часто особое племя. Отецъ может их продавать, дарить  закладывать; дочерей же выдавать замуж и  брать калымъ. Такая мера ведется между Осетинскими старшинами - они собственным иждивлениемъ увеличивают число рабочих и семейство. Многие будучи не в состоянии иметь двух, трех жен покупают жену, такъ сказать подставную, дарящую мужа сыномъ и крестьянином. Вообще осетины уверены, что всякая женщина принятая в дом, даже наложницею, удостаивается большой чести: она поступает въ работницы, а дети в ее кавдасарды. Всякая жена, неравного происхождения поступает въ жены на время, ее обусловливают, что если окажется неспособною то могут отослать назад, а детей ее оставят в услужении. Это величайшая жестокость.
  Прежде, по обычаю, женили рано: сын 8 лет, был женат. Наше правительство  выводит это между христианами  и теперь могут жениться богатые юноши, лет 14, но между бедными есть много взрослых холостяков, имъ нечем оплатить большой калым за невесту. Равенство брака сохраняется строго: старшина не выдает своей дчери за фореалака, если же сам женится на его дочери; то дети получают название кавдасардов, а жена считается незаконною. Получаемый калымъ за невесту сопровождается угощениями.
  Въ день свадьбы, гости собираются отдельно у жениха и невесты - их угощают. Христиане и Магометане исполняют свои обряды: они заключаются в том, что жених выбирает из гостей человек 10, 20 и 30 за должность дружек и едетъ къ дому невесты, показывая вид будто намерен украсть ее, въ это же время, у невесты собираются ее родственницы. Родители нарядив ее, передаютъ посаженному отцу, а родственники берут у дружекъ, что им понравится из платья и из оружия - эти вещи, служат прибавкой к калыму жениха. Теперь такой грабеж делается только на знатных свадьбах.
  За тем невесту сажают  на арбу или верхом за посаженным отцом и везут в аул къ дому жениха, но вводят в дом къ его соседу, который поступает к расположению молодого. Приличие требует, чтобы молодые жили не вместе а розно, и виделись бы украдкою  до Зкъ мъсяцевъ чтобы никто изъ старых людей не знал о их свиданияхъ, ибо у горцев считается пороком, бесчестием видеть вместе молодыхъ. Спрашивать у него женатъ ли онъ, или про жену его - значитъ его обидеть. Къ этому только привыкли, бывающие в частыхъ сношенияхъ с русскими.
  Не у всъхъ существует обычай, зашивать девушек в корсеты съ 8 лет; этому держатся более старшины. Молодой муж, должен  в первую ночь, разрезать этот корсет кинжалом, а еще будет удалъе, когда разошьет его руками, не порвав нитки. Но горские женщины не носят корсетов, и от этой свободы, после долгого сжатия членов, или же от работы, они скоро стареются: въ 20 и 25 лет, женщина совсем обрюзгла, лицо ее покрыто множеством морщин, груди отвисли к поясу, живот ниже опущен, но это считается у горцев красотою, нераздельною с дородством всякой женщины или девушки.
В оба дня, т.е. в день отдачи калыма и свадьбы, к невесте собираются ее подруги, поют свадебную песню воротай и веселиться. Веселье тем привлекательнее, для девиц, что в тоже время приходят и молодые парни, которые под конец праздника, как бы невзначай, перемешиваются с нежным полом.  Тут решаются все любовные дела  между молодыми людьми, тут видятся будущие супруги, и наконец, случаются даже любовные шашни. Но плохое житье горским ловеласам: оскорбленный муж или отец, немедленно наказывают смертью обоих преступников. Такая строгость распространяется однако же только на замужних, за порочную девушку платят штраф, деньгами или вещами, по условию с ее родителями.
 Свадьба на кавдасардкахъ делается без всякой церемонии: жена переходит просто из одного дома в другой. По коренному обычаю жениться можно в всякое время, но Христиане женятся в положенное ими, а магометане не женятся толь в Феврале.
Приличие требует, чтобы новобрачные, провели у соседей не менее трех дней у соседей;-богатые, не имеющие большие семейства проводят у соседей два, три месяца, бедные же без большого семейства проводят меньше времени.
  На третий день свадьбы, соседи у которых проживали молодые и их родители, делают пир для их все родных, знакомых и друзей; при этом случае молодая отдаривает друзей мужа за их услугу, разными вещами своего рукоделия. После пира, если молодые не хотят и не могут соблюдать приличия , переходят от соседей под кров родительский.
Молодец может украсть невесту, это считается похвалою  и удальством; тогда он уже не платит калыма или меньше положенного, но такая операция должна производиться с осторожностью, искусством, по согласию с невестой; в противном случае, если поймают на месте преступления, то Парис жестоко платит своими боками, а иногда и жизнью.
У Ингуш, Кистин, Галгаев, соблюдаются те же правила насчет калыма и его торжественной уплаты: у них все между собою равны, и потому неравенство брака не существует, разве кто женился на своей племяннице. Свадебный обряд у Ингушей сходен с Осетинским; Галгаевцы и Кистинцы исполняют по идолопоклонству. В назначенный день,  у них собираются к родителям невесты все родные и знакомые обеих сторон. После угощения, один из приятелей жениха требует, чтобы к нему вывели невесту. Её выводят женщины, всю закрытую с головы до ног платком или покрывалом. Уполномоченный  шафер берет невесту за руку и выводит на середину комнаты, к котлу, который по горскому обычаю висит на цепи, по средине главной комнаты, под ним почти постоянно разложен огонь, как для приготовления пищи так и для того, что перед ним греются и гости и хозяева. Подведя к котлу, шофер берет рукою за цепь и начинает говорить речь, в роде желания благополучия молодым, потом обходит с невестою три раза вокруг огня и ударив рукою по цепи, в знак прощания ее с родительским домом, выводит из сакли и ведет в соседний дом к  жениху.  Во время этого путешествия, для шафера настает самая трудная обязанность: все присутствующие поднимаются провожать его побоями и колотить по голове и спине, иногда до крови,  вплоть до того места, где молодая поступает к жениху. В награду за такое самопожертвование, шафер получает право родного, и молодая стыдится быть перед ним и даже вступать в разговоры.  Жених в продолжение всего обряда не присутствует, а сидит у знакомых в соседней сакле, невесту принимаютъ в дом без него.  И здесь соблюдется тот же порядок, что молодой должен прожить несколько дней со своею половиною в чужом доме, и потом навещает ее украдкою от стариков, которые, как и везде бывают, самые неумолимые судьи.
  Причин на супружеский развод много: лишь только не надобна жена мужу, он может прогнать её к родным, не спрашивая на то, ничьего согласия, ни позволения. Супруги у одних народов делят свое имение, а у других, жена уходит чуть не голая - обычаи у горцев разнообразны. Если же муж прогоняет от себя жену, то он не получает назад своего калыма, а обязан давать ей содержание, каждый год: одно платье, одни шальвар. Две пары башмаков и два платка, дети остаются при отце или при матери, это зависит от условия; но в последнем случае, отпускать ежегодно сумму на содержание детей, 12 р. сер.  В год, на каждого ребенка, не исключая и родного.
Самое большое уважение оказывают горцы покойникам. Кроме пиров и поминок, делаемых при похоронах в честь покойных учреждены праздники, ежегодные и еженедельные поминки и скачки, сопровождаемые раздачей вещей его, и наконец ему  сочиняются похвальные песни.
   Такое уважение, особенно  поминки, разоряют одинаково и богатого и бедного. Чем богаче семья покойного, тем приходит более  друзей и знакомых, утешителей в горе и тем больше должны быть великолепия в угощения. Нередко, после смерти главы богатого семейства, от безпреставных поминок в доме не остается ни быка, ни барана; все уходит на угощения. В похоронах соединяются их верования; замечательно, что вообще все горцы не хоронят в гробах, а вырытыя ямы  укладываются камнем  и досками, и чтобы хищные звери не разрывали их, обжигают порохом. Покойника хоронят в тот же или на другой день утром, отнюдь не позже.
  Осетины Христиане, живущие на плоскости, исполняют обряд погребения по церковному уставу, с примесью высокогорных  древних обычаев. У Осетин, живущих в горах, как у Чеченцев, похороны чисто языческие. Скажем об них. Когда покойникъ  еще лежит в сакле, к нему приходят прощаться мужчины: став в дверях по четыре человека в ряд, берут в правые руки плеть, а  левою закрывают глаза; потом, затянув слово ада-дай, медленным шагом приближаются к покойнику и в такт ада-дай бьют себя плетью по обнаженной, бритой голове. Дойдя наконец до покойника, перестают петь и бить себя,  и дотронувшись  до него обеими руками, возвращаются назад; а их передают новым охотникам, заступившими их  место у порога.
  Так прощаются мужчины, за ними следую бабы. Они строятся по четыре в ряд у порога, со словами ада-дай, бьют себя обеими руками в лоб, продвигаются медленно и, дойдя до покойника, дотрагиваются до него и выходят. По окончанию прощального обряда, покойника обертывают в кусок полотна и черного сукна, взваливают на арбу и везут на кладбище. За арбою следуют бабы всего аула, медленно поют ада-дай  и бьют руками в голову, в  грудь, царапая себе лицо, но ближайшие  к арбе колотят себя усердно и исцарапываются  до крови, прочие же, соблюдают более такт в песне и в ударах. Мужчины следуя поодаль, повторяют гимнастические упражнения  свои по голове плетью. Чем знатнее и любимее покойник, тем кортежъ подвигается медленнее, уважающие его бьют себя сильнее, и присутствующих бывает гораздо  больше.
  Покойника кладут в яму лицом к Востоку, засыпают одни родственники , бросая лопатки на могиле, из опасения, чтобы лопатки принесенные в дом, не принесли какого-либо несчастья. Дальнейший плач   на могилах, мужчины предоставляют женщинам, сами же торопятся на поминки.
  Христиане над могилами усопших ставят кресты, по более, в головах деревянный  брус  или каменную плиту, магометане ставят такие же бруски, у которых на верхних концах набивается деревянный шар. Богатые делают кругом могилы деревянный или каменный забор или каменную пирамиду, также  ставят плиты при дороге, чтобы прохожие вспоминали о душе покойника. Иные на могилах насыпают курганы. Прежде, во время частых воин, и теперь, у народов враждующих с Русскими, над могилой убитого ставят длинный шест, с флюгерем на верху, в знак отличия, что он умер со славою.  К кладбищу оказывают большое уважение, на нем нельзя постороннему человеку ни сидеть, ни ходить. Семейства стараются хоронить рядом, чтобы на том свете умершим было легче сойтись, умерших на чужой стороне, в плену или захваченный тела их убитых, стараются выкупить  или выменивают на живых, с тем, чтобы только похоронить на своих кладбищах ; очень часто видишь, что следов аула почти не видно; он давно перенесен далеко от прежнего, а на древнем кладбище его, все-таки прибавляются свежие могилы. Такой общий обычай у горцев.
  Три дня кряду после похорон, родственницы  покойного собираются плакать на могиле его  и молиться, и потом  в каждую пятницу; ближайшие  носят траур целый год, - траур состоит из черного платка повязанного на голове. Ингушки же собираются на могилу не на три дня, а на целую неделю, и не только родные, но всем аулом. У них ада-дай не поют, а просто, сидя в кружке мать или жена плачет громче всех, прочие тоже вопят и бьют себя в лицо. Осетинки, при этих сборах, сперва садятся на кружок, плачут и колотят себя подобно Ингушкам, после того встают,  выстраиваются в несколько шереногъ: ближайшие родственницы  впереди, обратясь лицом  к могиле, начинают петь ада-дай и колотят себя руками в голову, когда ударят себя раз до 50, тогда молитва кончается, каждая подходит к могиле, дотрагивается до нее обеими руками, показывая тем покойнику, что о нем помнят;  потом все женщины обходят всех своих усопших родных, перед каждою могилою раза четыре ударят себя в лоб и скажут только ада-дай, а потом, дотронувшись  рукой и сказав: sit, vobis, terra levis, расходятся по домам. Мужчины не участвуют  в этих  плачевных поминках, предоставляя х женщинам.
  У Галгаев, чистых язычников, у Кистин и Джарахов и у всех Осетин  в горах живущих, как-то: Аллагирцев, Куртатинцев,  Челистинцев, Дигорцев, придерживаются языческим обрядам Галгаев, одевают покойника в новое платье и в полное вооружение надевают ему на голову шапку  и покрывают буркой , возле же кладут в яму три чурека (просяной, сухой хлеб) и штоф рака для того, чтобы покойник дорогою в небо, ни в чем не нуждался и мог бы делать подарки кому следует.  Потом, к могиле подводят его коня в полном убранстве и конец узды дают в руки покойному. Если он не имел своей лошади, то его ссужают чужой на время обряда, одни лишь искренние его друзья. Полагая, что на том свете каждый будет жить полным своим хозяйством, как и на этом, они в таком случае уже не считают лошади своею, а принадлежащею тому, к чей могиле подвели, думают, что подарили ее умершему другу и он будет ездить на ней и, что хозяин должен искать другого. По  этой причине, лошадь употребляется  в обряд один только раз, чтобы на нее, не явилось на том свете двух претендентов.
Таким образом устроив покойника, выходит на середину один из стариков: он выбирается преимущественно из бедных и родственники умершего дают ему подарки за похвальное слово покойнику. Речь эта составляет жалкое понятие горцев о религии, и лучшая начинается почти так:
   «Господъ Бог! Сегодня померъ хороший человекъ, он был очень хороший человек, такой, какому подобный есть только на небесах, присутствующие о нем плачут, он был очень хороший человек, хлебосоль, его все любили и он всех примирял; с ним Святой Георгий сделает присягу на братскую дружбу. Теперь Святой Георгий на небесах, кто же ему дает знак о том, что приятель его скончался? Никто так скоро  не известит в небе Святого Георгия, как Нарт-Зерватек (ласточка). И вот, только  что ему об этом сказали, он тотчас поскакал и известил Св. Георгия. В это время все святые и ангелы были на угощении у одного святого святого Кудрал-агона (медника), который сварил большой котел пива, пригласил их к себе  и прислуживая им, подавал пиво Св. Георгию- вдруг, прилетает Зерватек и сев на правое плечо Св. Георгию, говорит: твой друг помер и ему надо теперь лошадь, ружье, шапку и пистолет. И вот Св. Илья дал тотчас ружье, которое никогда не дает промаха; Кудрал-Агонъ подарил такую шапку, что ее можно согнуть, как обруч; сын солнца - Магмет, подарил седло со всем прибором. Сын луны, Хашарканъ подарил потник и серебряную уздечку; Св. Георгий собрал все вещи и послал в Турцию. Зерватека выбрал хорошего коня и послал къ приятелю.
  Мы выписываем, хотя и с горем, эту нелепость, чтобы выказать как религия горцев перемешана с магометанством  и язычеством. Затем рассуждает, как награждается праведный и наказывается виновный  за преступление заповедей, особенно, не щадить несправедливых судей и эгоистов; такая речь,  общая для всех добрых и злых, богатых и бедных, сопровождается обводом коня три раза кругом могилы. Затем, обрезают коню правое ухо и бросают в могилу; в старину, лет за 80, делали тоже самое и с нами, чтобы на том свете всякий мог узнать свою жену; обычай этот заменен добровольным обрезанием косы вдовою. Потом засыпают могилу  и начинатся плачь и молитвы.
 В делах кровоместничества  сохранился обычай отрезать  и класть уши на могилу убитого; общее понятие их, будто его прах тем утешен  и что на том свете, он получает рабом того, кто за него убит. Поминки делаются три раза  в год, богатые  делают …… Каковое угощение, сопровождается скачками  и раздачею вещей покойного в дар победителям в скачках. Это обыкновение водится у всех Кавказских горцев; часто поминки и скачки  сопровождаются убийством, вследствие ссоры и нетрезвости, и потому следует  новые похороны и новые поминки.
 Скачки делаются пред одною из трех главных поминок: все вещи,  лошади,  оружие покойника назначаются по разрядам в порядке. Первым считается лошадь, далее оружие. Когда все приготовлено, назначаются судьи из стариков и распределяются игры; после чего, удальцы скачут в запуске  ,обгоняют друг друга, стреляют в цель, поднимают на всем скаку с земли вещь,  словом идет джигитовка, и по приговору судей, окончив ее, получают сообразно с отличием награды, а в заключение гуляют. Такие разорительные поминки остались у богатых, а если делаются скачки, то уже не дают подарок; изредка, перед простыми поминками в пятницу, важно видеть несколько человек, скачущих по улице аула и стреляющих на воздухе.  Они носят иногда на палках повещенный  лук, грецкие орехи или рожки,  и потом  раздают их ребятишкам, за упокой души усопшего.
Осетины в горах живущие, исполняют поминки Баден-те (бедные) в день праздника Богоявления Госпожи. Накануне этого дня делают человеческую фигуру, одевают ее в платье, и вооружая, сажают вечером в сакле, куда сходятся на всю ночь родственники и знакомые умершего. Перед фигурою ставят свечи, сперва плачут, молятся, проделывают  ада-дай, и потом целую ночь развлекаются  сказкой Осетинского  барда  о Нартах, которую сопровождает он музыкою на двухструнной скрипке, в промежутках, слушатели поют и ходят. Так проходит Баден-те. Осетины живущие на плоскости этого не делают.
Клятв и присяг много. Осетины, Ингуши, и прочие горцы клянутся и присягают именем тех святых, которых они почитают. Идолопоклонники клянутся Галердом. Присяги бывают различны. После удачного набега, чтобы узнать сколько каждый приобрел добычи, заставляют двух человек обнажить шашки, стать друг против друга и воткнуть концы шашек в землю перед собою, образуя меж ними род прохода, через который должен пройти всякий миллионер и объявить начальнику, что взять у неприятеля; редко случается, уверяют Осетины, чтобы после такого испытания, кто-нибудь утаил свою добычу.
Ингуши клянутся и присягают на берегу сухого оврага, или под дубом разбитым молнией. Обещания и клятвы, данные около их, считается ненарушимыми. Прежде вместо присяги на покорность, народ или старшина приходили к завоевателям с повешенными на шеях шапками; еще граф Гудович принимал такую присягу от  Лазов, она была в употреблении у горцев, но теперь вывелась.
Самые тяжелые клятвы, в очищение себя от  по подозрения в воровстве, убийств, и в сомнительных, нерешенных делах, откладываются до ЛАунс-ганана (поминок), делаемый на третьей неделе великого поста, в Субботу. Нет примера, чтобы действительно- виновный е признался; такая присяга в невинности освобождает от всякого подозрения. Уличенный в убийстве, подводится к могиле убиенного для клятвы, предоставляя себя с семейством в рабство к нему на том свете, если только солжет, и т.п.
Следующая клятва считается весьма опасною; редко случается, чтобы кто-нибудь  ее произнёс, но присягнув раз; никто и ни за что не решается нарушить её «Я, ниженаименованный , клянусь Всемогущим Богом, Святым Михаилом Архангелом и почитаемым нам святым местом Цомади Ковзад в том, что, и т.д. Если нарушу мое клятвенное обещание ныне изреченное, то да не увижу  гробов  предков моих, да истлеют кости мои  в  чужой земле; да откажет мнъ  земля, питающая меня в плодах своихъ; вода утоляющая жажду мою, да просъет течение слов; воздух, которым я дышу, да нанесет  на меня народ мой тяжкие недуги, и наконец, небо во гневе своем; да ниспошлет на клятвопреступника все бедствия  во власти его находящиеся , да изольется на могилах предков моих и на мой собственный род; если нарушу клятву, кровь нечистых животных: собак, кошек и зверей.
 Талисманы, употребляемые  горцами, не имеют особенной занимательности. Вообще зашивают в окожицу небольшой треугольник листового железа, в середине которого вырезан крест; в эту же ладонку насыпают толченного угля  и серы, иногда зашивают сплюснутые пули; бывшие на жертвенниках, землю , листы и травы; все это считается предохранением  от нечистой силы и смерти, от пуль или шашек: такие ладонки носят на шее, детям надевают их в первый раз, в понедельник или во вторник первой недели  Великого Поста. Эти два дня, по Осетински  называются  Тутор (фараон). Предание говорит, что в эти дни, войско Фараона преследовавшее Израильтян из Египта, утонуло в Черном море. Эти предания  известны всем Осетинам и Ингушам, и потому дни считаются торжественными. Все живущие на плоскости и в горах, доселе  почитают их  одинаково. Не менее странен обычай, сохранившейся у Осетин: в дни Фараона, нашивают у всех детей, на правом плече сорочки, едва приметный крестик.
Многие носят магометанские молитвы, они также довольно занимательны, их пишут на полосе бумаги, шириною в вершок, длиною в рост человека, по Арабски, за подписью и печатью муллы. Если мерка придется по росту, то уверяют, что он может считать себя вне всякой опасности от пуль, шашек и дьявольского наваждения.
 При таком грубом состоянии народа, при таких полуязыческих понятиях  о таинствах религии, нельзя и думать, чтобы люди, стоящие на последней ступени гражданского образования, не имели самых нелепых поверий и предрассудков, укоренившихся временем. Дзарю-Гаста, Дзуар-лагъ и Лаунс-ганан, служат лучшими образцами; легковерие же горцев  довершает заблуждение и ничего нет легче прослыть у них за святого человека или пророка. Всякий униженный, почитается за что-то сверхъестественное. Горские возмутители, начиная от Ших-Мансура, объявившего себя за пророка, до Шамиля, пользовались легковерием народа, так например: в 30-ти годах, в одном из Ингушских аулах явился пророк, который уверял  народ, будто он раз ночью умер и слетал на небо, там святой дал ему кувшин такого молока, что кто напьется, тот может бить, резать, не слушаться  никого, будет цел и невредим стоя против пушек и еще получит награду на том свете. В другой раз, между Ингушами разнесся слух, сто какой-то Джанхот улетел на небо. Все собрались к нему в аул, ожидая скорого его возвращения, новостей и чудес: как не убеждали, что это обман, они не хотели верить, наконец, старики съездившие во Владикавказ, видевшие Джанхота сидящего на гаубвахте, объяснили Ингушам  чудесное путешествие  его на небо, и тогда только те успокоились.
  Таковы религиозные обряды, нравы и обычаи горцев, населяющих Владикавказский округ, некоторые были им очевидными свидетелями, другие сообщены туземцами, заслуживающими доверие. Теперь скажем о языке Осетин и Ингушей.
  Год, Осетины называют Азъ, Ингуши Шо; в нем считается 365 дней. Первый  сообразуется и празднуется с Русским новым годом. Разделение месяцев не знают. Планеты называют Бутт (луна). У Осетин называются только два месяца: первый после нового года Тенджи-май (Генварь), а потом Марти-иай (март), для других нет названия, да и самый март вероятно перешел недавно от русских.
 У Осетин май (месяц), не есть название части года и планеты.
Месяцы свои они считают от Новолуния, по четыре недели. Неделя по Осетински – кури, по Ингушски- кера; день по Осетински  бонъ, по Ингушски де. Счет дней недели у тех и у других начинается с понедельника. Но не многие занимаются такими пустяками: их мало беспокоит год, месяц и число; имеющие сношения с Русскими, употребляют русские названия и счет Эгиры, прочие ничего не знают.
Понедельник по Осетински: Кури-серъ, по Ингушски – Оршутъ.
Вторник - - - - Дуетъ-цеги или Каръ…Шикира
Среда - - - - - Ертетъ-цегъ…(Ерте)… Каръ
Четверг – Цыпъ-парамъ (Цыпъ-паръ)- - Ера
Пятница - Майрам-бонъ (Марьин день)- -Периска
Суббота - - Саббатъ(конец)      - - Шатъ
Воскресенье - Хцау-бонъ (божий день- - Киирида (восресенье)
  Ингуши называют себя Ламуръ или горный житель, а соседние народы в небольших аулах, расположенных на предгориях, перерезанных   возвышенными равнинами, по обеим берегам реки Сунджи, от самого ее истока до редута Назрани, по левому берегу  Оксяя или Шадгира, от развалин древней церкви до Карабулакского аула; также по  берегам реки Кумбелея, от самого ее истока Джерахском ушельи до Елизаветинского редута,  и по обеим сторонам  Терека от Владикавказа до впадения Терек реки Погъ. Ингуши имеют  довольное количество скота и радеют о земледелии, посему могут считаться за полезных, если бы не увлеклись иногда  примерами хищных Чеченцев. Дома строят каменные и деревянные, с земляными крышами. Каждая деревня имеет среди себя четырехугольную башню, в которую скрываюься дети и женщины, при набеге соседних народов. Во всю длину Ингушской земли, изображающей почти правильный треугольник, с Юга на Северо-Запад, простирается один из главнейших отрогов Кавказа, состоящий из шиферных гор, покрытых лесом. Восточные предгория орошаются  р. Кумбулеем, а Западная Тереком. Пространство земли, занимаемое    Ингушами, полагается в 1000 квадр. верстъ. Они сопредельны  с Кистинцами, живущими по восточному склону Тагаургского ущелья, с народом крайне - зверонравным, изыскивающим даже и ныне случая к разбоям и убийствам, по дороге или в Осетинских аулах; что производится в ночное время, но 1о лет назад, они нападали большими партиями, в соединении с другими толпами горцев, на следующие обозы по военной-Грузинской дороге, в Кабарде и в горах до с. Казбека.