Рапорт подполковника Нестерова о нападении Шамиля на Назрановское укрепление.

                    Рапорт командующего отрядом на Сунже подполковника Нестерова командующему войсками на Кавказской линии и в Черномории генерал-лейтенанту Граббе о нападении Шамиля на Назрановское укрепление и действиях войск и жителей Назрановского общества
                                                                                                         9 апреля 1841 г., № 61
                                                                                                                           укр. Назран
   Полученные известия от генералов Ольшевского, Пирятинского и Мусы Хасаева и от своих лазутчиков о приближении сильных неприятельских скопищ под предводительством самого Шамиля, коих число увеличено до невозможности, заставили меня обратить внимание на те пункты, через кои он мог прорваться к Назрани и увлечь колеблющихся  назрановцев, потому и расположил войска, вверенного мне отряда, следующим образом: в Малой Яндырке батальон Кабардинского егерского полка с 2 орудиями , 2 роты 12-й гарнизонной артиллерийской бригады; в Назрани 2 роты 4-го линейного и 1 роту 6-го линейного батальонов, полутора ста казаков  Малороссийского №1 полка и  2 орудия, Камбилеевские аулы и Владикавказ были прикрыты 5 линейным батальоном, 50 казаками  Малороссийского №1 полка и 2 орудиями. Войска сии расположены были при ауле Дзайга и составляли правый фланг нашей линии. В последствии получены были справедливые известия, что Шамиль находится на Ассе и на Фортанге с сборищем слишком в 20 тыс. (человек) и что берет прямое направление на Назрань, разделив свои скопища на три части. 1-ая часть под предводительством Ахверды-Магомета должна была идти левой стороной Сунжи по кабардинским горам и напасть на Назрань с северной стороны, 2-я часть под личным предводительством Шамиля должна была идти правой стороной Сунжи и напасть на Назрань с западной стороны , 3-я часть под предводительством Кахара должна была стать между Назраном и Владикавказом и тем прекратить наши сообщения.
Имея инструкцию, что главная цель вверенного мне отряда есть прикрытие мирных назрановцев, я иначе не мог защитить их от столь сильного натиска, как приказав собрать их ближе к крепости Назрану, и присоединя к себе 3-й батальон  Кабардинского полка, отряд был расположен мною на высотах Гоши-Кашемыш, лежащих к стороне Владикавказа на расстоянии версты от Назрановского укрепления. Жители же, пригнав весь свой скот и снеся малую часть имущества и хлеба, собрались между укреплением и канавою, вырытою ими самими, по приглашению пристава Назрановских народов есаула Гайтова. Канава сия проведена от берега реки Назрани до берега реки Сунжи в версте от укрепления, примыкая обоими концами к обрывистым берегам выше сказанных рек. Проведение этой канавы много способствовало жителям на сохранение малой части их имущества. Ободряя их вместе с тем противиться неприятелю и дать мужественный отпор его натиску.
6-го числа апреля на рассвете Шамиль в трех партиях, которых число можно достоверно положить от 15-ти до 16-ти тысяч конных и пеших, показался противу позиции, мною занятой. Первая, предводимая Кахаром, потянулась из Кончи на пересечение сообщения с Владикавказом, 2-я партия, предводимая Ахверды-Магамою направилась  из аула Большой Яндырки на хребет Кабардинских гор и расположилась на высотах, господствующих над рекою Назрань, и наконец сам  Шамиль с третьею многочисленнейшею партиею стал на высотах Имбарц, идущих по правому берегу реки Сунжи. Все сие три партии заняли свои места и Шамиль выслал тотчас переговорщиков к назрановцам с прокламациею, немедленно ко мне доставленною старшинами сих народов. Прокламациею этою он уговаривал жителей перейти на его сторону и всеми известными обещаниями старался отклонить их от покорности. Он вполне был уверен в успехе своих предприятий и потребовал аманатов.
Не имея  ввиду  других подкреплений кроме отряда майора Сулимовского, долженствовавшего присоединиться ко мне не прежде как вечером  я разрешил Назрановским старшинам  вести с Шамилем переговоры, обещать ему выдать аманатов и даже  перейти на его сторону, стараясь тем занять его до утра 7-го числа и таким образом выиграв время, я мог  при получении подкрепления вступить в дело с далеко превышающей меня в силах партией чеченцев. Но Шамиль, недовольный медленностью старшин, дал им сроку на размышление до 2-х часов по полудни, с угрозами в случае невыполнения его требования  начать свои действия опустошением  аулов. Но видя наконец, что требования его не исполняются и что назрановцы остаются непоколебимыми, Шамиль приступил к исполнению своего обещания, приказав  зажечь оставленные жителями аулы. Сильный ветер много способствовал к распространению пламени так, что в самом непродолжительном времени все аулы лежащие по берегам  Сунжи и Назрановки, с находящимся хлебом  и сеном, были в огне. Имея только 150 казаков,  невозможно было препятствовать действию неприятельской кавалерии, которая простиралась по крайней мере до 4 тысяч всадников, и только спаслись аулы, лежащие под выстрелами наших орудий, но и к тем чеченцы из партии  самого Шамиля начали уже приближаться, взяв направление от хребта  Имбарц на Ведзижев-аул под выстрелами крепости, находящейся при соединении двух рек – Сунжи и Назрановки. Тогда жители, спросив моего разрешения, ободренные мною и подкрепленные огнем укрепления, бросились на чеченцев и не допустили их зажечь ближайшие аулы. Атака их была подкреплена 3 ротами Кабардинского егерского полка при двух орудиях под командою майора Траскина. Роты сии расположились межу укреплением и валом по берегам  Назрановки и Сунжи, остальные же три роты, два орудия с 150 Малороссийских казаков, оставив на прежней позиции, я расположил так, что неприятель был долгое время в недоумении о числе много отряда, и почти до 6-ти часов вечера не решался нечего предпринимать, полагая, что несмотря на мнимую  готовность назрановцев к нему перейти, он повсюду встретит сильный с моей стороны отпор. Пока происходила перестрелка в окрестностях  редута  Назрана с совершенным успехом с нашей стороны, Ахверды – Магома, спустясь с Кабардинских гор, потянулся влево на Владикавказскую дорогу зажигая на пути своем аулы, вне выстрелов лежащие, с явным  намерением атаковать  меня с фронту дабы оттеснив от укрепления, смешать с назрановцами. Видя намерение Ахверды  напасть на малочисленный мой отряд, я скрытно притянул опять две роты Кабардинского егерского полка и одно орудие. Ахверды - Магома сделал несколько быстрых атак на роту Кабардинского полка, в цепи расположенную, но был отбит  на всех пунктах удачным действием батареи из трех  орудий, командуемой штабс-капитаном Опочининым, равно огнем и штыками егерей, при чем особенную неустрашимость показал в присутсвии моем рядовой  Кабардинского егерского полка Маевский. ( Ахверды – Магома) прекратил совершенно свой натиск и потянулся влево на соединение отрядом Кахара. Тогда, получив возможность снова подкрепить назрановцев,  я обратил все мое внимание на поддержание энтузиазму, их одушевлявшего, и чтоб еще более их ободрить, я тотчас же послал роту Кабардинского егерского полка, роту линейную  №4 батальона и одно орудие под командою майора  Триха, на том, что где прежде, назрановцы, видя заботливость о сохранении их жилищ и готовность мою везде им способствовать, неоднократно выбивали неприятеля из занятой им позиции и даже не допустили его зажечь Ведзижева и смежных с ним аулов. Тогда Шамиль, видя себя отраженным с большею потерею на всех пунктах моей позиции, не смея повести решительной последней  атаки, начал отступать на высоты Имбарц, провожаемый картечным огнем и теснимый назрановцами, которые с примерной храбростью продолжали перестрелку до поздней ночи.
Ночь с 6 на 7 число, отряд провел под ружьем на тех  самых местах, где происходило сражение. 7-го числа с зарею я ожидал нового  нападения, но Ахверды-Магома, узнав о приближении отряда майора Сулимовского, соединенного с батальоном Тифлисского егерского  отряда полка, идущего от Владикавказа мне в подкрепление, и пользуясь  темнотою ночи, обратился всеми силами на них и сделал несколько нападений, но стрелки обоих  батальонов, подкрепленные картечным огнем моего отряда, бросились на ура и проложив себе дорогу, дали возможность майору Сулимовскому присоединиться ко мне. О нападении сим майор Сулимовский был предупрежден стоявшим на аванпосте корнетом Есеновым, который, заметя сквозь туман приближающуюся конницу партии, сам поскакал  уведомить его о нападении и тем избавил от нечаянной атаки. Храбрый офицер сей накануне ездил во Владикавказ с донесением от меня  тамошнему коменданту и проскакал через неприятельский отряд.
Шамиль, видя неудачное покушение Ахверды-Магомы, присоединил его партию к своей и долгое время потом  оставался в нерешительности, покуда наконец около полудня назрановцы не завязали сами перестрелки на правом берегу Сунжи и по хребту  Имбарца, ожесточенные опустошением  своих жилищ, они горели мщением к чеченцам и бросились на них с такой быстротой, что сии последние, несмотря на свою многочисленность, были сбиты с высот и начали уже обращаться в бегство. В продолжение этого дела я подкреплял назрановцев огнем артиллерии и выдвигал несколько раз роты для их ободрения, видя же блестящий успех назрановцев,  воспользовался минутным замешательством противника и тотчас под командою  подполковника Рихтера послал з-й батальон  Кабардинского егерского полка, два орудия и 130 Малороссийских казаков по левому  берегу Сунжи для действия в тылу и фланге  неприятеля. Диверсия эта, как и все, ей предшествовавшие распоряжения, увенчались совершенным успехом, чеченцы, бывши сбиты и теснимы со всех сторон, отступили за хребет Имбарц, откуда уже  более не показывались. При занятии противоположного берега Сунжи казаками, первым был юнкер  Малороссийского №1 полка Винницкий, молодой человек сей отличается  постоянным усердием, в прошлом году был три раза ранен.
Действие артиллерии Назрановского редута было весьма гибельно для неприятеля, ибо он обстреливает  ущелье почти по всем направлениям. Перед вечером 6-го числа неприятель подошел слишком близко, что заставило воинского начальника поручика линейного №6 батальона Осмоловского,  вызвав охотников, сделать вылазку, неприятель был немедленно прогнат штыками под выстрелы артиллерии.
На рассвете 8-го числа я узнал, что Шамиль со всею партиею в полночь, нигде не останавливаясь, бросился в Кончинский лес.
Потеря неприятеля в прошедших сих двух дней по показанию лазутчиков простирается до 60 убитых и 200 человек раненных, с нашей стороны потери заключаются в 15 убитых и 60 раненных.
Командуя в прошлом году отрядом, у назрановцев расположенным, я и тогда неоднократно имел случай удостовериться в непоколебимой преданности сего народа, но подвиги их 6-го и 7-го числа сего месяца превосходят всякой похвалы. Еще с первого известия о намерении Шамиля сделать нападение на Назрань, жители немедленно приняли меры к своей защите, приступив первоначально к прорытию канавы, и оказал в сем случае необыкновенную деятельность, распорядительность и усердие пристав есаул Гайтов, который личным примером и денежным пожертвованием 467 рублей серебром на угощение жителей, много способствовал к скорейшему окончанию работы. Во время самого боя, народ с жадностью бросался на патроны, им раздаваемые, даже раненные не выходили из боя, они все были одушевлены желанием показать свою преданность престолу, мщением к чеченцам за разорение их жилищ и истребление всего хлеба и сена, которые жители не успели и не могли перенести в укрепленный свой лагерь.

ПОДПИСЬ: подполковник Нестеров
                                                                                                                                            РГВИА.Ф.13454.ОП.6.Д.381.Л.3-6 ОБ